Вторник, 16.04.2024, 15:24
Ку Аль (kualspb) и его творчество
ГлавнаяРегистрацияВход
Приветствую Вас, Гость · RSS
проба1
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Форум » _003 СТРОИТЕЛЬСТВО ОБЩИНЫ » Прочие » Община в городе
Община в городе
kualspb_2013Дата: Вторник, 19.05.2015, 15:42 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2011
Репутация: -1
Статус: Offline
Община в городе

_001
-- Первое, что пришло мне на ум, при размышлении об общине в городе, это мастеские Веры Павловны из романа Н.Г.Чернышевсеого "Что делать".

ЦИТАТА:
Мастерская Веры Павловны устроилась. Основания были просты, вначале
даже так просты, что нечего о них и говорить. Вера Павловна не сказала своим
трем первым швеям ровно ничего, кроме того, что даст им плату несколько,
немного побольше той, какую швеи получают в магазинах; дело не представляло
ничего особенного; швеи видели, что Вера Павловна женщина не пустая, не
легкомысленная, потому без всяких недоумений приняли ее предложение работать
у ней: не над чем было недоумевать, что небогатая дама хочет завести
швейную. Эти три девушки нашли еще трех или четырех, выбрали их с тою
осмотрительностью, о которой просила Вера Павловна; в этих условиях выбора
тоже не было ничего возбуждающего подозрение, то есть ничего особенного:
молодая и скромная женщина желает, чтобы работницы в мастерской были девушки
прямодушного, доброго характера, рассудительные, уживчивые, что же тут
особенного? Не хочет ссор, и только; поэтому умно, и больше ничего. Вера
Павловна сама познакомилась с этими выбранными, хорошо познакомилась прежде,
чем сказала, что принимает их, это натурально; это тоже рекомендует ее как
женщину основательную, и только. Думать тут не над чем, не доверять нечему.
Таким образом, проработали месяц, получая в свое время условленную
плату, Вера Павловна постоянно была в мастерской, и уже они успели узнать ее
очень близко как женщину расчетливую, осмотрительную, рассудительную, при
всей ее доброте, так что она заслужила полное доверие. Особенного тут ничего
не было и не предвиделось, а только то, что хозяйка - хорошая хозяйка, у
которой дело пойдет: умеет вести.
Но когда кончился месяц, Вера Павловна пришла в мастерскую с какою-то
счетною книгою, попросила своих швей прекратить работу и послушать, что она
будет говорить.
Стала говорить она самым простым языком вещи понятные, очень понятные,
но каких от нее, да и ни от кого прежде, не слышали ее швеи:
- Вот мы теперь хорошо знаем друг друга, - начала она, - я могу про вас
сказать, что вы и хорошие работницы, и хорошие девушки. А вы про меня не
скажете, чтобы я была какая-нибудь дура. Значит, можно мне теперь поговорить
с вами откровенно, какие у меня мысли. Если вам представится что-нибудь
странно в них, так вы теперь уже подумаете об этом хорошенько, а не скажете
с первого же раза, что у меня мысли пустые, потому что знаете меня как
женщину не какую-нибудь пустую. Вот какие мои мысли.
Добрые люди говорят, что можно завести такие швейные мастерские, чтобы
швеям было работать в них много выгоднее, чем в тех мастерских, которые мы
все знаем. Мне и захотелось попробовать. Судя по первому месяцу, кажется,
что точно можно. Вы получали плату исправно, а вот я вам скажу, сколько,
кроме этой платы и всех других расходов, осталось у меня денег в прибыли. -
Вера Павловна прочла счет прихода и расхода за месяц. В расход были
поставлены, кроме выданной платы, все другие издержки: на наем комнаты, на
освещение, даже издержки Веры Павловны на извозчика по делам мастерской,
около рубля.
- Вы видите, - продолжала она: - у меня в руках остается столько-то
денег. Теперь: что делать с ними! Я завела мастерскую затем, чтобы эти
прибыльные деньги шли в руки тем самым швеям, за работу которых получены.
Потому и раздаю их нам; на первый раз, всем поровну, каждой особо. После
посмотрим, так ли лучше распоряжаться ими, или можно еще как-нибудь другим
манером, еще выгоднее для вас. - Она раздала деньги.
Швеи несколько времени не могли опомниться от удивления, потом начали
благодарить. Вера Павловна дала им довольно поговорить о их благодарности за
полученные деньги, чтобы не обидеть отказом слушать, похожим на равнодушие к
их мнению и расположению; потом продолжала :
- Теперь надобно мне рассказать вам самую трудную вещь изо всего, о чем
придется нам когда-нибудь говорить, и не знаю, сумею ли рассказать ее
хорошенько. А все-таки поговорить надобно. Зачем я эти деньги не оставила у
себя, и какая охота была мне заводить мастерскую, если не брать от нее
дохода? Мы с мужем живем, как вы знаете, без нужды: люди не богатые, но
всего у нас довольно. А если бы мне чего было мало, мне стоило бы мужу
сказать, да и говорить бы не надобно, он бы сам заметил, что мне нужно
больше денег, и было бы у меня больше денег. Он теперь занимается не такими
делами, которые выгоднее, а такими, которые ему больше нравятся. Но ведь мы
с ним друг друга очень любим, и ему всего приятнее делать то, что для меня
приятно, все равно, как и мне для него. Поэтому, если бы мне недоставало
денег, он занялся бы такими делами, которые выгоднее нынешних его занятий, а
он сумел бы найти, потому что он человек умный и оборотливый, - ведь вы его
несколько знаете. А если он этого не делает, значит, мне довольно и тех
денег, которые у нас с ним есть. Это потому, что у меня нет большого
пристрастия к деньгам; ведь вы знаете, что у разных людей разные
пристрастия, не у всех же только к деньгам: у иных пристрастие к балам, у
других - к нарядам или картам, и все такие люди готовы даже разориться для
своего пристрастия, и многие разоряются, и никто этому не дивится, что их
пристрастие им дороже денег. А у меня пристрастие вот к тому, чем заняться я
с вами пробую, и я на свое пристрастие не то что не разоряюсь, а даже и
вовсе не трачу никаких денег, только что рада им заниматься и без дохода от
него себе. Что ж, по-моему, тут нет ничего странного: кто же от своего
пристрастия ищет дохода? Всякий еще деньги на него тратит. А я и того не
делаю, не трачу. Значит, мне еще большая выгода перед другими, если я своим
пристрастием занимаюсь, и нахожу себе удовольствие без убытка себе, когда
другим их удовольствие стоит денег. Почему ж у меня это пристрастие? - Вот
почему. Добрые и умные люди написали много книг о том, как надобно жить на
свете, чтобы всем было хорошо; и тут самое главное, - говорят они, - в том,
чтобы мастерские завести по новому порядку {70}. Вот мне и хочется
посмотреть, сумеем ли мы с вами завести такой порядок, какой нужно. Это все
равно, как иному хочется выстроить хороший дом, другому - развести хороший
сад или оранжерею, чтобы на них любоваться: так вот мне хочется завести
хорошую швейную мастерскую, чтобы весело было любоваться на нее.
Конечно, уж и то было бы порядочно, если бы я стала только каждый месяц
раздавать вам прибыль, как теперь. Но умные люди говорят, что можно сделать
еще гораздо лучше, так что и прибыли будет больше, и можно выгоднее делать
употребление из нее. Говорят, будто можно устроить очень хорошо. Вот мы
посмотрим. Я буду вам понемногу рассказывать, что еще можно сделать, по
словам умных людей, да вы и сами будете присматриваться, так будете
замечать, и как вам покажется, что можно сделать что-нибудь хорошее, мы и
будем пробовать это делать, - понемножечку, как можно будет. Но только
надобно вам сказать, что я без вас ничего нового не стану заводить. Только
то и будет новое, чего вы сами захотите. Умные люди говорят, что только то и
выходит хорошо, что люди сами захотят делать. И я так думаю. Стало быть, вам
не для чего бояться нового, все будет по-старому, кроме того, что сами вы
захотите переменить. Без вашего желания ничего не будет.
А вот теперь мое последнее хозяйское распоряжение без вашего совета. Вы
видите, надобно вести счеты и смотреть за тем, чтобы не было лишних
расходов. В прошлый месяц я одна это делала; а теперь одна делать не хочу.
Выберите двух из себя, чтоб они занимались этим вместе со мною. Я без них
ничего не буду делать. Ведь ваши деньги, а не мои, стало быть, вам надобно и
смотреть за ними. Теперь это дело еще новое; неизвестно, кто из вас больше
способен к нему, так для пробы надобно сначала выбрать на короткое время, а
через неделю увидите, других ли выбрать, или оставить прежних в должности.
Долгие разговоры были возбуждены этими необыкновенными словами. Но
доверие было уже приобретено Верою Павловною; да и говорила она просто, не
заходя далеко вперед, не рисуя никаких особенно заманчивых перспектив,
которые после минутного восторга рождают недоверие. Потому девушки не сочли
ее помешанною, а только и было нужно, чтобы не сочли помешанною. Дело пошло
понемногу.
Конечно, понемногу. Вот короткая история мастерской за целые три года,
в которые эта мастерская составляла главную сторону истории самой Веры
Павловны.
Девушки, из которых образовалась основа мастерской, были выбраны
осмотрительно, были хорошие швеи, были прямо заинтересованы в успехе работы;
потому, натуральным образом, работа шла очень успешно. Мастерская не теряла
ни одной из тех дам, которые раз пробовали сделать ей заказ. Явилась
некоторая зависть со стороны нескольких магазинов и швейных, но это не
произвело никакого влияния, кроме того, что, для устранения всяких придирок,
Вере Павловне очень скоро понадобилось получить право иметь на мастерской
вывеску. Скоро заказов стало получаться больше, нежели могли исполнять
девушки, с самого начала вошедшие в мастерскую, и состав ее постепенно
увеличивался. Через полтора года в ней было до двадцати девушек, потом и
больше.
Одно из первых последствий того, что окончательный голос по всему
управлению дан был самим швеям, состояло в решении, которого и следовало
ожидать: в первый же месяц управления девушки определили, что не годится
самой Вере Павловне работать без вознаграждения. Когда они объявили ей об
этом, она сказала, что и действительно так следует. Хотели дать ей третью
часть прибыли. Она откладывала ее несколько времени в сторону, пока
растолковала девушкам, что это противно основной мысли их порядка. Они
довольно долго не могли понять этого; но потом согласились, что Вера
Павловна отказывается от особенной доли прибыли не из самолюбия, а потому,
что так нужно по сущности дела. К этому времени мастерская приняла уже такой
размер, что Вера Павловна не успевала одна быть закройщицею, надобно было
иметь еще другую; Вере Павловне положили такое жалованье, как другой
закройщице. Деньги, которые прежде откладывала она из прибыли, теперь были
приняты назад в кассу, по ее просьбе, кроме того, что следовало ей, как
закройщице; остальные пошли на устройство банка. Около года Вера Павловна
большую часть дня проводила в мастерской и работала действительно не меньше
всякой другой по количеству времени. Когда она увидела возможность быть в
мастерской уже не целый день, плата ей была уменьшаема, как уменьшалось
время ее занятий.
Как делить прибыль? Вере Павловне хотелось довести до того, чтобы
прибыль делилась поровну между всеми. До этого дошли только в половине
третьего года, а прежде того перешли через несколько разных ступеней,
начиная с раздела прибыли пропорционально заработной плате. Прежде всего
увидели, что если девушка пропускала без работы несколько дней по болезни
или другим уважительным причинам, то нехорошо за это уменьшать ее долю из
прибыли, которая ведь приобретена не собственно этими днями, а всем ходом
работ и общим состоянием мастерской. Потом согласились, что закройщицы и
другие девушки, получающие особую плату по развозу заказов и другим
должностям, уже довольно вознаграждаются своим собственным жалованьем, и что
несправедливо им брать больше других еще и из прибыли. Простые швеи, не
занимавшие должностей, были так деликатны, что не требовали этой перемены,
когда заметили несправедливость прежнего порядка, ими же заведенного: сами
должностные лица почувствовали неловкость пользования лишним и отказывались
от него, когда достаточно поняли дух нового порядка. Надобно, впрочем,
сказать, что эта временная деликатность - терпения одних и отказа других -
не представляла особенного подвига, при постоянном улучшении дел тех и
других. Труднее всего было развить понятие о том, что простые швеи должны
все получать одинаковую долю из прибыли, хотя одни успевают зарабатывать
больше жалованья, чем другие, что швеи, работающие успешнее других, уже
достаточно вознаграждаются за успешность своей работы тем, что успевают
зарабатывать больше платы. Это и была последняя перемена в распределении
прибыли, сделанная уже в половине третьего года, когда мастерская поняла,
что получение прибыли - не вознаграждение за искусство той или другой
личности, а результат общего характера мастерской, - результат ее
устройства, ее цели, а цель эта - всевозможная одинаковость пользы от работы
для всех, участвующих в работе, каковы бы ни были личные особенности; что от
этого характера мастерской зависит все участие работающих в прибыли; а
характер мастерской, ее дух, порядок составляется единодушием всех, а для
единодушия одинаково важна всякая участница: молчаливое согласие самой
застенчивой или наименее даровитой не менее полезно для сохранения развития
порядка, полезного для всех, для успеха всего дела, чем деятельная
хлопотливость самой бойкой или даровитой.
Я пропускаю множество подробностей, потому что не описываю мастерскую,
а только говорю о ней лишь в той степени, в какой это нужно для обрисовки
деятельности Веры Павловны. Если я упоминаю о некоторых частностях, то
единственно затем, чтобы видно было, как поступала Вера Павловна, как она
вела дело шаг за шагом, и терпеливо, и неутомимо, и как твердо выдерживала
свое правило: не распоряжаться ничем, а только советовать, объяснять,
предлагать свое содействие, помогать исполнению решенного ее компаниею.
Прибыль делилась каждый месяц. Сначала каждая девушка брала всю ее и
расходовала отдельно от других: у каждой были безотлагательные надобности, и
не было привычки действовать дружно. Когда от постоянного участия в делах
они приобрели навык соображать весь ход работ в мастерской, Вера Павловна
обратила их внимание на то, что в их мастерстве количество заказов
распределяется по месяцам года очень неодинаково и что в месяцы особенно
выгодные недурно било бы отлагать часть прибыли для уравнения невыгодных
месяцев. Счеты велись очень точные, девушки знали, что если кто из них
покинет мастерскую, то без задержки получит свою долю, остающуюся в кассе.
Потому они согласились на предложение. Образовался небольшой запасный
капитал, он постепенно рос; начали приискивать разные употребления ему. С
первого же раза все поняли, что из него можно делать ссуды тем участницам,
которым встречается экстренная надобность в деньгах, и никто не захотел
присчитывать проценты на занятые деньги: бедные люди имеют понятие, что
хорошее денежное пособие бывает без процентов. За учреждением этого банка
последовало основание комиссионерства для закупок: девушки нашли выгодным
покупать чай, кофе, сахар, обувь, многие другие вещи через посредство
мастерской, которая брала товары не по мелочи, стало быть, дешевле. От этого
через несколько времени пошли дальше: сообразили, что выгодно будет таким
порядком устроить покупку хлеба и других припасов, которые берутся каждый
день в булочных и мелочных лавочках; но тут же увидели, что для этого
надобно всем жить по соседству: стали собираться по нескольку на одну
квартиру, выбирать квартиры подле мастерской. Тогда явилось у мастерской
свое агентство по делам с булочною и мелочною лавочкою. А года через полтора
почти все девушки уже жили на одной большой квартире, имели общий стол,
запасались провизиею тем порядком, как делается в больших хозяйствах.
Половина девушек были существа одинокие. У некоторых были старухи
родственницы, матери или тетки; две содержали стариков-отцов; у многих были
маленькие братья или сестры. По этим родственным отношениям три девушки не
могли поселиться на общей квартире: у одной мать была неуживчивого
характера; у другой мать была чиновница и не хотела жить вместе с мужичками,
у третьей отец был пьяница. Они пользовались только услугами агентства;
точно так же и те швеи, которые были не девушки, а замужние женщины. Но,
кроме трех, все остальные девушки, имевшие родственников на своих руках,
жили на общей квартире. Сами они жили в одних комнатах, по две, по три в
одной; их родственники или родственницы расположились по своим удобствам: у
двух старух были особые комнаты у каждой, остальные старухи жили вместе. Для
маленьких мальчиков была своя комната, две другие для девочек. Положено
было, что мальчики могут оставаться тут до 8 лет; тех, кому было больше,
размещали по мастерствам.
Всему велся очень точный счет, чтобы вся компания жила твердою мыслью,
что никто ни у кого не в обиде, никто никому не в убыток. Расчеты одиноких
девушек по квартире и столу были просты. После нескольких колебаний
определили считать за брата или сестру до 8 лет четвертую часть расходов
взрослой девицы, потом содержание девочки до 12 лет считалось за третью
долю, с 12 - за половину содержания сестры ее, с 1З лет девочки поступали в
ученицы в мастерскую, если не пристраивались иначе, и положено было, что с
16 лет они становятся полными участницами компании, если будут признаны
выучившимися хорошо шить. За содержание взрослых родных считалось,
разумеется, столько же, как за содержание швей. За отдельные комнаты была
особая плата. Почти все старухи и все три старика, жившие в
мастерской-квартире, занимались делами по кухне и другим хозяйственным
вещам; за это, конечно, считалась им плата.
Все это очень скоро рассказывается на словах, да и на деле показалось
очень легко, просто, натурально, когда устроилось. Но устраивалось медленно,
и каждая новая мера стоила очень многих рассуждений, каждый переход был
следствием целого ряда хлопот. Было бы слишком длинно и сухо говорить о
других сторонах порядка мастерской так же подробно, как о разделе и
употреблении прибыли; о многом придется вовсе не говорить, чтобы не
наскучить, о другом лишь слегка упомянуть; например, что мастерская завела
свое агентство продажи готовых вещей, работанных во время, не занятое
заказами, - отдельного магазина она еще не могла иметь, но вошла в сделку с
одною из лавок Гостиного двора, завела маленькую лавочку в Толкучем рынке, -
две из старух были приказчицами в лавочке. Но надобно несколько подробнее
сказать об одной стороне жизни мастерской.
Вера Павловна с первых же дней стала приносить книги. Сделав свои
распоряжения, она принималась читать вслух, читала полчаса, час, если раньше
не перерывала ее надобность опять заняться распоряжениями. Потом девушки
отдыхали от слушания; потом опять чтение, и опять отдых. Нечего и говорить,
что девушки с первых же дней пристрастились к чтению, некоторые были
охотницы до него и прежде. Через две-три недели чтение во время работы
приняло регулярный вид. Через три-четыре месяца явилось несколько мастериц
читать вслух; было положено, что они будут сменять Веру Павловну, читать по
получасу, и что этот получас зачитывается им за работу. Когда с Веры
Павловны была снята обязанность читать вслух, Вера Павловна, уже и прежде
заменявшая иногда чтение рассказами, стала рассказывать чаще и больше; потом
рассказы обратились во что-то похожее на легкие курсы разных знаний. Потом,
- это было очень большим шагом, - Вера Павловна увидела возможность завесть
и правильное преподавание: девушки стали так любознательны, а работа их шла
так успешно, что они решили делать среди рабочего дня, перед обедом, большой
перерыв для слушания уроков.
- Алексей Петрович, - сказала Вера Павловна, бывши однажды у
Мерцаловых, - у меня есть к вам просьба. Наташа уж на моей стороне. Моя
мастерская становится лицеем всевозможных знаний. Будьте одним из
профессоров,
- Что ж я стану им преподавать? разве латинский и греческий, или логику
и реторику? - сказал, смеясь, Алексей Петрович. - Ведь моя специальность не
очень интересна, по вашему мнению и еще по мнению одного человека, про
которого я знаю, кто он {71}.
- Нет, вы необходимы именно, как специалист: вы будете служить щитом
благонравия и отличного направления наших наук.
- А ведь это правда. Вижу, без меня было бы неблагонравно. Назначайте
кафедру.
- Например, русская история, очерки из всеобщей истории.
- Превосходно. Но это я буду читать, а будет предполагаться, что я
специалист. Отлично. Две должности: профессор и щит. Наталья Андреевна,
Лопухов, два-три студента, сама Вера Павловна были другими профессорами, как
они в шутку называли себя.
Вместе с преподаванием, устраивались и развлечения. Бывали вечера,
бывали загородные прогулки: сначала изредка, потом, когда было уже побольше
денег, то и чаще; брали ложи в театре. На третью зиму было абонировано
десять мест в боковых местах итальянской оперы

Ты понимаешь, отчего они получают больше дохода: они работают на свой
собственный счет, они сами хозяйки; потому они получают ту долю, которая
оставалась бы в прибыли у хозяйки магазина. Но это не все: работая в свою
собственную пользу и на свой счет, они гораздо бережливее и на материал
работы и на время: работа идет быстрее, и расходов на нее меньше.
Понятно, что и в расходах на их жизнь много сбережений. Они покупают
все большими количествами, расплачиваются наличными деньгами, поэтому вещи
достаются им дешевле, чем при покупке в долг и по мелочи; вещи выбираются
внимательно, с знанием толку в них, со справками, поэтому все покупается не
только дешевле, но и лучше, нежели вообще приходится покупать бедным людям.
Кроме того, многие расходы или чрезвычайно уменьшаются, или становятся
вовсе ненужны. Подумай, например: каждый день ходить в магазин за 2, за 3
версты - сколько изнашивается лишней обуви, лишнего платья от этого. Приведу
тебе самый мелочной пример, но который применяется ко всему в этом
отношении.
Если не иметь дождевого зонтика, это значит много терять от порчи
платья дождем. Теперь, слушай слова, сказанные мне Верой Павловною. Простой
холщевый зонтик стоит, положим, 2 рубля. В мастерской живет 25 швей. На
зонтик для каждой вышло бы 5О р., та, которая не имела бы зонтика, терпела
бы потери в платье больше, чем на 2 руб. Но они живут вместе; каждая выходит
из дому только, когда ей удобно; поэтому не бывает того, чтобы в дурную
погоду многие выходили из дому. Они нашли, что 5 дождевых зонтиков
совершенно довольно. Эти зонтики шелковые, хорошие; они стоят по 5 руб.
Всего расхода на дождевые зонтики - 25 руб., или у каждой швеи - по 1 руб.
Ты видишь, что каждая из них пользуется хорошею вещью вместо дрянной и
все-таки имеет вдвое меньше расхода на эту вещь. Так с множеством мелочей,
которые вместе составляют большую важность. То же с квартирою, со столом.
Например, этот обед, который я тебе описала, обошелся в 5 руб. 50 коп. или 5
руб. 75 коп., с хлебом (но без чаю и кофе). А за столом было 37 человек (не
считая меня, гостьи, и Веры Павловны), правда, в том числе нескольких детей.
5 руб. 75 коп. на 37 человек это составляет менее 16 коп. на человека, менее
5 р. в месяц. А Вера Павловна говорит, что если человек обедает один, он на
эти деньги не может иметь почти ничего, кроме хлеба и той дряни, которая
продается в мелочных лавочках. В кухмистерской такой обед (только менее
чисто приготовленный) стоит, по словам Веры Павловны, 40 коп. сер., - за 30
коп. гораздо хуже. Понятна эта разница: кухмистер, готовя обед на 20 человек
или меньше, должен сам содержаться из этих денег, иметь квартиру, иметь
прислугу. Здесь этих лишних расходов почти вовсе нет, или они гораздо
меньше. Жалованье двум старушкам, родственницам двух швей, вот и весь расход
по содержанию их кухонного штата.

ххххххххххх

"То, что мы показали тебе, нескоро будет в полном своем развитии, какое
видела теперь ты. Сменится много поколений прежде, чем вполне осуществится
то, что ты предощущаешь.
Нет, не много поколений: моя работа идет теперь
быстро, все быстрее с каждым годом, но все-таки ты еще не войдешь в это
полное царство моей сестры; по крайней мере, ты видела его, ты знаешь
будущее. Оно светло, оно прекрасно. Говори же всем: вот что в будущем,
будущее светло и прекрасно.
Любите его, стремитесь к нему, работайте для
него, приближайте его, переносите из него в настоящее, сколько можете
перенести: настолько будет светла и добра, богата радостью и наслаждением
ваша жизнь, насколько вы умеете перенести в нее из будущего. Стремитесь к
нему, работайте для него, приближайте его, переносите из него в настоящее
все, что можете перенести
".
 
kualspb_2013Дата: Понедельник, 02.04.2018, 14:26 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2011
Репутация: -1
Статус: Offline
_002

-- Размещу здесь некоторые свои размышления, появившиеся на основе моего опыта участия в духовных группах Санкт-Петербурга.

ЦИТАТА:
-- Когда создается группа приблизительно в 40 человек (даже существенно меньшая) и не сформулированы на бумаге единые для всех ПРАВИЛА взаимодействия, то на собраниях начинается ХАОС, ШУМ, КОНФЛИКТЫ, невозможно решить никакие вопросы.
Казалось бы есть объединяющее членов группы Учение, в котором довольно подробно очерчены разные стороны жизни. Но проблема заключается в том, что каждый ПО-СВОЕМУ расставил АКЦЕНТЫ относительно того, что важно, а что не очень существенно. (На практике получается, что человек считает что-то совсем несущественным). Получается, что Иванов считает самыми важными заповеди А и Б, а Сидоров -- заповеди В и Г. Их они и сами стараются выполнять, и от других ожидают (а чаще требуют) того же. Проблема заключается в том, что Сидоров-то считает заповеди А и Б несущественными, и соответственно их не выполняет. А Иванов так же относится к заповедям В и Г. Отсюда конфликт, хотя они и являются последователями одного и того же Учения. Постепенно подобные Иванову сплачиваются в свою подгруппу, а подобные Сидорову -- в свою. В этих подгруппах выявляются лидеры и происходит разделение на две конфликтующие конфессии. Так разделились когда-то православные и католики, католики и протестанты, и т.д.
Чтобы в группе не было ХАОСА и РАЗНОТОЛКОВ, необходимо принять УСТАВ, где письменно изложено то, что требует единого понимания. Если кто-то имеет свою точку зрения на какой-то вопрос, он может инициировать повторное обсуждение этого вопроса. Но принятое голосованием решение далее выполняется без СПОРОВ и ДЕБАТОВ. Изменить устав можно, когда жизнь потребует что-то подправить. Но это должно быть решением всей группы, а не отдельного ее члена. И должны быть какие-то сроки, когда ничего не меняется. Иначе можно начать каждый день переписывать устав. Другими словами это будет означать, что его вовсе нет.
Почему правила должны быть зафиксированы на бумаге (или в электронном виде)? Потому что память людей устроена таким образом, что любое принятое совместно правило, (если это было устное решение), запоминается каждому в СВОЕЙ ФОРМУЛИРОВКЕ. Это очень важно отметить -- каждый запоминает правило НЕ ДОСЛОВНО, а в удобной для него формулировке. При этом какие-то части правила воспринимаются как несущественные или вообще не присутствуют в собственной версии, а некоторые наоборот излишне жестко и категорично подчеркиваются. И тогда разные люди, ссылаясь на одно и то же решение, будут действовать ПО-РАЗНОМУ! И это приведет к конфликту между ними.
Если будет принято несколько правил (устно), то какие-то из них так же будут кем-то акцентироваться, а другие забудутся, как несущественные. И через какое-то время может прозвучать фраза -- "я что-то не припомню, что мы принимали такое правило". И поди докажи тогда, было это или не было. Ведь обязательно найдется рядом кто-то, кто скажет, что он тоже не помнит. Забыть об этом может даже большинство. Их эгоизму будет мешать это правило.
Письменное формулирование устава хорошо и тем, что оно происходит СЕГОДНЯ, СЕЙЧАС. И есть возможность отсеять те привычки, которые играли большую роль в прошлом. Но теперь не удовлетворяют требованиям возросшего сознания. Без записи они по инерции ДЕЙСТВУЮТ. Они так приросли к нам, что мы их даже не замечаем.
Развитие возможно лишь там, где существует ПЛАН, определены ОТВЕТСТВЕННЫЕ за его реализацию, намечен приблизительный СРОК ОТЧЕТА по выполнению очередного этапа плана, (где уточняется -- соблюдается ли намеченный график, не возникли ли осложняющие или неучтенные обстоятельства). Отчет должен быть наглядным, не слишком детализированным, акцентирующим самое важное, узловое. Ответственные должны сами напомнить о подошедшем сроке отчета и согласовать с коллективом конкретную дату, исходя из текущих обстоятельств и удобства для большинства.

ххххххххххх
 
Форум » _003 СТРОИТЕЛЬСТВО ОБЩИНЫ » Прочие » Община в городе
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:

Создать бесплатный сайт с uCoz
Рейтинг@Mail.ru